Адвакат Дзмітрый Лепрэтар, які абараняў галоўнага абвінавачанага ў тэракце ў мінскім метро Дзмітрыя Канавалава, у новым выпуску ТОКу падзяліўся ўспамінамі пра свайго былога падабароннага.
Лепрэтар расказвае, што абаронцам Канавалава ён стаў выпадкова, бо ў той дзень аказаўся дзяжурным адвакатам. Яму патэлефанавалі з юрыдычнай кансультацыі Цэнтральнага раёна горада Мінска і папрасілі з’ездзіць да затрыманага. Аператыўны супрацоўнік Следчага ўпраўлення папярэдняга расследавання нават пагадзіўся прыслаць за ім машыну. Як згадвае Лепрэтар, на першай сустрэчы Канавалаў выглядаў дрэнна, бо «відавочна напярэдадні шмат выпіваў».
«Першае, што я спытаў: «Ці разумееш ты ўвогуле, што гаворыш?» Ён кажа: «Так». Я кажу: «Ты пагаварыць са мной хочаш, перш чым нейкія паказанні даваць?» — «Не». А я ж настойваць не буду. Ну, я не маю права», — аднаўляе храналогію тых падзей Лепрэтар.
Абаронца даводзіць: калі пачаліся следчыя дзеянні, ён усё больш усведамляў, наколькі складаная і цяжкая гэтая справа. Паводле слоў адваката, першы час яму было цяжка супаставіць тое, што расказваў абвінавачаны, і ўласныя назіранні за тым, што адбывалася.
«Але чым больш ён расказваў, тым больш я разумеў, што чалавек, увогуле не датычны ні да чаго, не можа ведаць такіх падрабязнасцей», — тлумачыць юрыст.
Лепрэтар звяртае ўвагу на даволі дзіўную пазіцыю, якую заняў Канавалаў падчас следства: па яго паводзінах было зразумела, што яму ўсё гэта не цікава.
«Яго пытаюцца — ён адказвае. Ён не разгортвае думку, не спрабуе неяк нешта патлумачыць. Вось роўна колькі спыталі, столькі ён сказаў. Такое адчуванне, што ён гэта рабіў для таго, каб ад яго проста адчапіліся. Яму гэта не цікава было. То-бок усё, што адбывалася вакол… А допытаў было вельмі шмат. Літаральна штодзённыя допыты былі», — удакладняе адвакат.
На просьбу апісаць Канавалава як чалавека і падзяліцца ўражаннем, якое той на яго зрабіў, Лепрэтар заўважыў:
«Гэта вельмі складанае пытанне. Насамрэч у мяне няма на яго адказу, таму што яго паводзіны былі вось такія, тыпу: «Адчапіцеся ад мяне ўвогуле. Я тут, таму што я вымушаны тут знаходзіцца. Увогуле з вамі размаўляць не вельмі хачу».
Юрыст дадае, што кожную сустрэчу з падабаронным на папярэднім расследаванні ён пачынаў з пытання, ці не хоча Канавалаў пагаварыць з ім сам-насам. І заўсёды атрымліваў адмоўны адказ.
«Канавалаў — гэта чалавек-загадка. Ён пастаянна знаходзіўся ў нейкім сваім кокане і вельмі не хацеў туды нікога пускаць», —
дзеліцца думкамі адвакат і згадвае, што толькі адзін раз яго падабаронны адмовіўся ад следчага дзеяння, якое павінна было адбыцца ў Віцебску.
«Мы прыехалі ў Віцебск ужо, і ён сказаў: «Не, я не хачу».
Лепрэтар падкрэслівае, што бачыўся з Канавалавым кожны дзень, і той меў магчымасць паскардзіцца яму, напрыклад, на ціск з боку следчых. Але ніякіх скаргаў не было.
«Адзіная праблема была ў тым, што ён быў вельмі дрэнна апрануты заўсёды. Я так разумею, сваякоў і блізкіх так вельмі моцна напалохалі, што ў яго проста з адзеннем былі вялікія праблемы. Ужо да суда, відаць, перадалі нейкую перадачу і больш-менш яго апранулі», — расказвае юрыст.
Як згадвае абаронца, нягледзячы на адсутнасць афіцыйнай заявы ад Канавалава, аднойчы ён па ўласнай ініцыятыве наведаў яго. Гэта адбылося пасля абвяшчэння прысуду.
«Я схадзіў наконт абскарджання ўсёй гэтай справы — будзем або не будзем пісаць скаргу, хадайніцтва аб памілаванні. (…) Ён адмовіўся і напісаў заяву з гэтай нагоды, што «я не маю намеру абскарджваць прысуд, я не буду падаваць хадайніцтва аб памілаванні. Калі абаронца гэта зробіць, я яго скаргу адклічу».
Як згадвае Лепрэтар, праз некаторы час пасля гэтага на адрас юрыдычнай кансультацыі ад Канавалава, які пасля суда заставаўся ў СІЗА КДБ, прыйшла заява з просьбай яго наведаць.
«Я на наступны дзень збіраюся яго наведваць, а тут прыходзіць навіна, што як бы ўжо і наведваць няма каго», — успамінае Лепрэтар.
Нягледзячы на паведамленні ў прэсе аб расстрэле, ён усё адно пайшоў у СІЗА.
«Бо што такое [юрыдычна] заява ў прэсе? Я выпісваю ордар, узгадняю гэта ўсё з загадчыкам, кажу: «У мяне ёсць такое даручэнне». Яна кажа: «Ну, табе нічога не застаецца, як ісці». І я іду, ведаючы выдатна, што чалавека ўжо няма сярод жывых», —
кажа адвакат і заключае:
«Што ён мне хацеў сказаць, я не ведаю дагэтуль. Але чамусьці ён напісаў гэтую заяву».
Адвокат Коновалова, расстрелянного за теракт в метро, впервые рассказал, что происходило во время следствия
Адвокат Дмитрий Лепретор, который защищал главного обвиняемого в теракте в минском метро Дмитрия Коновалова, в новом выпуске ТОКа поделился воспоминаниями о своем бывшем подзащитном.
Лепретор рассказывает, что защитником Коновалова он стал случайно, так как в тот день оказался дежурным адвокатом. Ему позвонили из юридической консультации Центрального района города Минска и попросили съездить к задержанному. Оперативный сотрудник Следственного управления предварительного расследования даже согласился прислать за ним машину. Как вспоминает Лепретор, на первой встрече Коновалов выглядел плохо, так как «очевидно накануне хорошо выпивал».
«Первое, что я спросил: «Ты вообще понимаешь, что говоришь?» Он говорит: «Да». Я говорю: «Поговорить со мной хочешь, прежде чем какие-то показания давать?» — «Нет». А я же настаивать не буду. Ну, я не имею права», — восстанавливает хронологию тех событий Лепретор.
Защитник доказывает: когда начались следственные действия, он все больше осознавал, насколько сложное и тяжелое это дело. По словам адвоката, первое время ему было тяжело сопоставить то, что рассказывал обвиняемый, и собственные наблюдения за тем, что происходило.
«Но чем больше он рассказывал, тем больше я понимал, что человек, вообще не причастный ни к чему, не может знать таких подробностей», — объясняет юрист.
Лепретор обращает внимание на достаточно странную позицию, которую занял Коновалов во время следствия: по его поведению было понятно, что ему все это не интересно.
«Его спрашивают — он отвечает. Он не разворачивает мысль, не пытается как-то объяснить что-то. Вот ровно сколько спросили, столько он сказал. Такое ощущение, что он это делал для того, чтобы от него просто отстали. Ему это не интересно было. То есть все, что происходило вокруг… А допросов было очень много. Буквально ежедневные допросы были», — уточняет адвокат.
На просьбу описать Коновалова как человека и поделиться впечатлением, которое тот на него произвел, Лепретор заметил:
«Это очень сложный вопрос. На самом деле у меня нет на него ответа, потому что его поведение было вот такое, типа: «Отвалите от меня вообще. Я тут, потому что я вынужден здесь находиться. Я вообще с вами разговаривать не очень хочу».
Юрист добавляет, что каждую встречу с подзащитным на предварительном расследовании он начинал с вопроса, не хочет ли Коновалов поговорить с ним наедине. И всегда получал отрицательный ответ.
«Коновалов — это человек-загадка. Он постоянно находился в каком-то своем коконе и очень не хотел туда никого пускать», —
делится мыслями адвокат и вспоминает, что только один раз его подзащитный отказался от следственного действия, которое должно было состояться в Витебске.
«Мы приехали в Витебск уже, и он сказал: «Нет, я не хочу».
Лепретор подчеркивает, что виделся с Коноваловым каждый день, и тот имел возможность пожаловаться ему, например, на давление со стороны следователей. Но никаких жалоб не было.
«Единственная проблема была в том, что он был очень плохо одет всегда. Я так понимаю, родственников и близких так очень сильно напугали, что у него прямо с одеждой были большие проблемы. Уже к суду, видимо, передали какую-то передачу и более-менее его одели», — рассказывает юрист.
Как вспоминает защитник, несмотря на отсутствие официального заявления от Коновалова, однажды он по собственной инициативе навестил его. Это произошло после объявления приговора.
«Я сходил по поводу обжалования всего этого дела — будем или не будем писать жалобу, ходатайство о помиловании. (…) Он отказался и написал заявление по этому поводу, что «я не намерен обжаловать приговор, я не буду подавать ходатайство о помиловании. Если защитник это сделает, я его жалобу отзову».
Как вспоминает Лепретор, через некоторое время после этого на адрес юридической консультации от Коновалова, который после суда оставался в СИЗО КГБ, пришло заявление с просьбой его посетить.
«Я на следующий день собираюсь его посещать, а тут приходит новость, что как бы уже и посещать некого», — вспоминает Лепретор.
Несмотря на сообщения в прессе о расстреле, он все равно пошел в СИЗО.
«Ведь что такое [юридически] заявление в прессе? Я выписываю ордер, согласовываю это все с заведующим, говорю: «У меня есть такое поручение». Она говорит: «Ну, тебе ничего не остается, как идти». И я иду, зная прекрасно, что человека уже нет в живых», —
говорит адвокат и заключает:
«Что он мне хотел сказать, я не знаю до сих пор. Но зачем-то он написал это заявление».
