Tuesday, March 15, 2016

Расстрел “террористов”: по ком звонит колокол

Прошло четыре года после расстрела молодых парней Дмитрия Коновалова и Владислава Ковалева. Первый обвинен в организации всех громких взрывов, которые произошли в течение десяти лет в Беларуси, а второй – в недонесении о подготовке и совершении тяжких преступлений Коноваловым.
metro
Чем больше времени отдаляет нас от расстрельных событий, тем больше людей сомневается, что казнены именно террористы.
Два с половиной месяца шёл процесс. Крайне  сложное дело рассматривалось в спешке, хотя уже на первых судебных слушаниях «всплыли» несоответствия в доказательствах, обнаружены подлоги  фактов и другие противоречия, которые посеяли сомнения в умах беларусов.
Наблюдатели за процессом, потерпевшие, адвокаты, обычные граждане, изо дня в день приходившие на процесс, не уверены, что преступление раскрыто и найдены истинные виновники теракта.
15 марта, в День Конституции, Беларуская праўда вспоминает события четырехлетней давности. Бывший следователь прокуратуры, лидер общественного движения имени Юрия Захаренко «Защитники Отечества» Олег Волчек анализирует «дело о теракте».
13 марта 2012 года Олег Волчек обсуждает с Любовью Ковалевой последнее свидание с сыном в СИЗО КГБ, фото: Уладь Гридин
13 марта 2012 года Олег Волчек обсуждает с Любовью Ковалевой последнее свидание с сыном в СИЗО КГБ, фото: Уладь Гридин
-Органы предварительного следствия предъявили Коновалову и Ковалеву все ранее нераскрытые преступления, которые были связаны со взрывами в Беларуси. Такого судебного претендента не было ни в истории судебной практики  БССР, ни в новейшей истории Беларуси. На протяжении десяти лет, начиная с 16-летнего возраста, как утверждает обвинение, Коновалов в одиночку совершал все взрывы.
Взрывы в Витебске 2000-2005 годов
-На этой части обвинения Коновалову я долго останавливаться не буду, поскольку в суде стало очевидно, что по всем эпизодам обвинения следствие убедительно не доказало вину обвиняемого. Основные ошибки предварительного и судебного следствия: не проводились судебные экспертизы по взрывчатым устройствам (далее ВУ); не было следственных экспериментов; некачественно исследовались места происшествия; не указаны точное время и место совершения преступления по многим эпизодам; не установлено, каким способом были изготовлены ВУ; по некоторым эпизодам вообще не было подтверждения, что ВУ применялось, нет прямых свидетелей виновности Коновалова и ряд других ошибок.
Относительно взрывов в Витебске в 2005 году на первом допросе Коновалов сознался, что он именно совершал взрывы. Однако в его показаниях были существенные противоречия. Он говорил, что использовал диперекись ацетона при изготовлении ВУ, а на самом деле там был тротил.  Неправильно указывал места взрыва, а также неточно пояснял состав ВУ. Но следствие не проверяло его признательные показания. В соответствии с уголовно-процессуальным законодательством, любое доказательство должно быть подтверждено или опровергнуто.
Взрыв 3 июля 2008  года на День независимости в Минске
Коновалов говорил, что два ВУ он сам сделал и принес на мероприятие для осуществления взрыва в общественном месте. Эксперт Климович утверждает, что два ВУ (разорвавшееся и неразорвавшееся) в 2008 году изготовили разные лица. Коновалов неправильно показал состав изготовления ВУ. На следственном эксперименте Коновалов тротил не использовал, хотя эксперт сказал, что там был тротил. Правда, четыре отпечатка пальцев на одном из ВУ принадлежали Коновалову. Но на ВУ установлен отпечаток пальцев под №9 (не принадлежащий обвиняемому), но следствие не устанавливало, кому он мог принадлежать.
По словам Коновалова, ВУ он собирал у себя в подвале дома. Экспертиза ФСБ России показала, что ВУ изготовлялись не в Витебске. Возникло много вопросов относительно того, каким образом худенький паренек с двумя пакетами взрывчатки прошёл все посты службы безопасности в место, где присутствовал Лукашенко и другие высокопоставленные чиновники. И не вызвал никакого подозрения у спецслужб! И все – в одиночку!
Следствие так и не установило мотив. Что он хотел показать (доказать) этим взрывом? Ответа нет до сих пор.
Показания Коновалова, не имевшего познаний для изготовления ВУ, противоречат не только здравой логике, но и заключениям экспертов. Никто не проверял ВУ, собранное Коноваловым во время следствия, на предмет его возможного взрыва. Как и где он проходил кордоны сотрудников милиции? Как конкретно закладывал ВУ? Как приводил в действие взрывной механизм? Каким путем отходил?
Следствие не утруждало себя этими вопросами и не проводило других следственных действий для проверки показаний Коновалова.

Взрыв в метро 11 апреля 2011  года в Минске
Главное доказательство  теракта в метро – видеозапись. Следует сразу заметить, что видеозапись из метро не может являться достоверным доказательством, так  как она была изъята с нарушением выемки, без участия следователя. В суде демонстрировалась не видеозапись, а фильм-нарезка файлов. Видеозапись имеет межкадровый и внутрикадровый монтаж. Во время его произведения были  остановки и  залипание кадров. Всё это говорит о том, что видеозапись подверглась сжатию, в результате чего резко ухудшилось её качество. Например,  бывает в кадре полно народа,  и вдруг в кадре пусто. Или: подозреваемый идёт, но на определенном участке видеозаписи пропадает, а потом снова появляется.
Неясно, почему следствием взята выемка видео только со станций метро «Октябрьская», «Фрунзенская», «Купаловская», а с других станций – нет? Значит, следствие знало, на каких станциях искать видеозаписи. Основное сомнение в главном доказательстве обвинения состоит в том, что в суде и на предварительном следствии подлинник видеозаписи не фигурировал.
Такое доказательство является недопустимым и недостоверным.
Коновалов и лицо на видеозаписи – где сходство?
Следствие акцентирует внимание  на молодом человеке, высокого роста, крепкого телосложения, идущего с тяжелой сумкой по лестнице станции «Купаловская»; потом он куда-то исчезает и появляется уже на другой станции «Октябрьская». Именно эти кадры позволили следствию «опознать» в человеке с видео Коновалова.
Однако выводы следствия опровергает не только видеозапись, но и заключения экспертов ФСБ России, которые пришли к выводу, что человек с сумкой выше и плотнее, чем Коновалов. Даже эксперты не получили исходную видеозапись для экспертизы.
Коновалов и человек с сумкой – не одно и то же лицо.
Вот еще одно доказательство, ставящее под сомнение вывод о виновности Коновалова. На брюках человека во время теракта есть светлая эмблема, а на брюках человека с сумкой, запечатленного на видеозаписях, ее нет.
Следствие утверждает, что подозреваемого вроде бы вычислили по видеозаписи, его описание раздали сотрудникам правоохранительных органов, и один из них и опознал Коновалова, когда тот ходил в магазин 12 апреля. Но главный свидетель защиты Яна Почицкая заявляла, что 12 апреля квартиру, в которой была она с Коноваловым и Ковалевым, никто не покидал. Это ещё одно доказательства того, что человек на видео и обвиняемый являются разными лицами.
Потерпевшие, стоящие рядом с якобы Коноваловым, получили травмы, а он нет
Эксперты, проводившие экспертизу 13 апреля 2011 года,  не обнаружили частиц  гари, копоти, следов взрывчатых веществ (далее ВВ)  на коже, в слуховых и носовых проходах, хотя, по  версии следствия, Коновалов  наблюдал за взрывом на с расстояния в 35 метров от эпицентра взрыва. Такое невозможно  ни теоретически, ни практически.  По результатам экспертизы ФСБ, люди в радиусе 35 метров от эпицентра взрыва в метро получили баротравмы, вплоть до смертельных ранений. Другие потерпевшие стояли гораздо дальше от обвиняемого, но получили баротравмы. Опять не подтверждено утверждение, что Коновалов во время взрыва находился в метро.
Сумка с ВУ не обнаружена на месте преступления  
Нет доказательств, что в сумке у человека, похожего на Коновалова, находилось ВУ. Ни на видео, ни по другим доказательствам, представленным следствием, не видно, что взорвалась именно та сама сумка, с которой шёл человек с видеозаписи.  Где хотя бы остатки  сумки, в которой было ВУ? Не установлено точно, какого цвета  и размера была та сумка с ВУ. Где хотя бы фрагменты ее содержимого? Не найден пульт от ВУ.
На эти вопросы могли бы ответить свидетели.  На  кадрах видеозаписи видно, что весь путь – от перехода со станции «Купаловская» на станцию  «Октябрьскую» – «человека с сумкой» сопровождают одни и те же люди. Адвокат насчитал 10 «сопровождавших». В момент взрыва эти мужчины и подозреваемый отсутствуют на видеопленке.
Почему ни суд, ни предварительное следствие не выяснило их личности? По видеозаписи видно, что парень с ними имеет контакт. Вот кто мог опровергнуть или подтвердить тезис о виновности или невиновности Коновалова. Эти же свидетели могли бы точно указать, куда парень поставил сумку на перроне.
В ходе судебных разбирательств не были устранены противоречия относительно того, была ли сумка с ВУ на месте взрыва?
Большинство экспертов склоняется к версии, что ВУ было установлено под скамейкой, именно оно и привело к мощному взрыву.
Где все-таки находилось ВУ?
Если сумки не было, то остается только одна версия – ВУ было вмонтировано в скамейку. Под скамейку бомбу можно было положить только в отсутствии людей и в ночное время.  Помните, один из потерпевших заявлял о вызове рабочих, которые были накануне в метро, но его ходатайство отклонил суд. Не мог  Коновалов на виду пассажиров поднять металлическую скамейку весом более 150 кг и подсунуть под нее ВУ.
Что за люди в штатском после взрыва и до работы следователей выносили из метро сумки военного снаряжения? Ветеран войны в Афганистане  Владимир Бородач заявил, что не исключено, что эти люди выносили приспособления для дистанционного взрыва тротила.
Несколько раз мне приходилось общаться с людьми, которые работали сапером в Афганистане: они однозначно сказали, просмотрев видеозапись и  показания потерпевших, что мощность взрыва, его направленность и ущерб, причиненный устройством,  указывают на профессиональную подготовку группы преступников, так как в одиночку провести такую операцию нереально.
Коновалов не обладал познания для создания ВУ
Не мог изготовить взрывчатое вещество Коновалов  из аммиачной селитры и порошка алюминия с помощью автомобильного домкрата, как утверждает следствие. Как мне сказали эксперты, для приготовления ВУ такого состава требуется специальное оборудование, но с помощью домкрата нельзя спрессовать 15 кг данного взрывчатого вещества.
Чтобы изучить этот принципиальный и важный вопрос о способностях Коновалова, суд должен был обратиться за заключением на завод военно-промышленного комплекса, чтобы определить возможности изготовления ВУ по технологии Коновалова в подвале. Существуют специальные химические лаборатории, которые бы протестировали комбинацию аммиачной селитры и порошка алюминия на предмет их соединения в условиях отсутствия специального помещения в домашних условиях. Без экспертов, научных лабораторий невозможно было завершать судебный процесс.
Чтобы снять все сомнения, необходимо было провести следственный эксперимент с ВУ, которое создал Коновалов, на предмет возможного взрыва. После следственного эксперимента, думаю, многие убедились бы в отсутствии у рабочего Коновалова специальных познаний в минно-взрывном деле.
Привлеченные следствием эксперты ФСБ России пришли к выводу, что макет, созданный Коноваловым в ходе следственного эксперимента, не соответствует устройству, взорванному в метро 11 апреля.
Это очень хорошо видно на видеозаписи, где Коновалов при составлении ВУ неуклюже его собирает, что-то забывает; создавалось впечатление, что он не понимает процесс технологии изготовления ВУ. Почему при этом следственном действии не присутствовали эксперты, военные и другие специалисты, которые могли убедиться в «сверхвозможностях» Коновалова?
Следственные органы  не стали проводить следственный эксперимент, поскольку понимали, что Коновалов  не мог изготовить ВВ из аммиачной селитры и алюминия в количестве 15 кг, с уплотнением болтов, гаек, обрезками арматуры, а потом передвигаться по Беларуси в транспорте, подложить в метро и привести в боевую готовность. Да и присутствовавшие на суде эксперты исследовали не вещественные доказательства, а предоставленные стороной обвинения схемы и описания взрывных устройств.
В домашних условиях невозможно изготовить «кису» в количестве одного килограмма, так мне объяснил человек, обладающий познаниями в области химии.
Применение физической силы к Коновалову
О давлении на Коновалова говорила его защита в суде. В течение 7 часов у Коновалова не было адвоката. За  это время на него оказывалось физическое и психологическое воздействие. На видеозаписи хорошо видно, в каком жалком состоянии находился задержанный, когда его  допрашивал  заместитель генерального прокурора Андрей Швед. Допрос прерывался пять раз, по внешнему виду можно утверждать, что к нему применялись недозволенные методы. В УБОП вызывают «скорую помощь», но прокурор продолжает допрос и даже не задается вопросом: почему подозреваемый находится в таком плачевном состоянии?
Но с признаниями  Коновалова, которые под давлением он дал против себя на других допросах во время следствия и судебного процесса, возникает еще больше вопросов.
Где мотивы?
Именно от мотива и надо было начинать расследование дела. Коновалов говорил: «дестабилизация, устрашение», – но для смертного приговора этих невнятных слов недостаточно. Не установив мотив, не понять причину совершения преступления. Зачем? Мотивы необходимо было установить для  предотвращения подобных преступлений.  Если не разобраться в мотивах и предпосылках для совершения такого преступления, то где гарантия, что подобная трагедия не взорвет общество завтра-послезавтра?
Из своего опыта следственной практики я могу сказать только одно: если человек себя не защищает, молчит, не называет причину преступления, значит – он психически больной человек! А если психически больной, то его судить нельзя. Но психиатры говорят, что Коновалов был вменяем.  Странно, но из чего сделан такой вывод? В суде было всем очевидно, что на скамье подсудимых – человек не от сего мира. Даже на первый день суда он пришёл   без носков, на что я обратил внимание. И этот человек мог планировать, организовывать по всей Беларуси взрывы, уходить от КГБ? Не верю!
Подвал не мог быть местом  сборки ВУ
Для химической лаборатории нужна вытяжка, водоснабжение, канализация. В витебском подвале ничего этого не было. Чтобы изготовить бомбу, которая  взорвалась в метро (стабильную диперекись ацетона), надо обладать профессиональными знаниями в области органического синтеза, знаниями боеприпасов.
В подвале Коновалова взрывчатых веществ не выявлено. В карте изготовления СВУ – нет Витебска. Ни в трехлитровой кастрюльке, ни в подвале на электроплитке он не мог за три дня наварить 20 килограмм взрывчатого вещества, высушить его при определенной температуре, спрессовать и создать взрывное устройство. Взрывное устройство, которое было применено, могло быть создано только в заводских условиях.
Показания Ковалева – единственное доказательство
Однако Владислав Ковалев изменил и отказался от обвинительных показаний против Коновалова. И объяснил суду свою позицию: на него оказывалось сильнейшее психологическое давление.
Возможно, поэтому обвинение и попросило смертную казнь для Ковалева. Я могу только представить – какое давление оказывалось на него: Коновалов ничего не говорил, а поэтому показания Ковалева были ключом к приведению приговора в исполнение.   С ним беседовали работники УБОП, причем без адвокатов. Ковалев долгое время боялся давать показания. Он понял, что, возможно, судьба его предрешена, поэтому в суде начал смело давать показания, как и с какими нарушениями проходило следствие.  Он хотел донести до общественности правду. Ковалёва  приговорили к высшей мере  из-за того, что в суде он засвидетельствовал о пытках на  следствии. Для таких показаний нужно было иметь мужество. Он чувствовал свою беспомощность, безысходность, знал, что его уже никто не спасет, ведь против него работали все: прокуратура, МВД, КГБ, суды.
Страшно, что это происходит в европейской стране. Он вскрыл несостоявшуюся версию следствия об их виновности. Тогда встает вопрос: кто, если не они, совершил преступление? А вот на этот вопрос должно было ответить судебное следствие.
К сожалению, судья А.Федорцов и государственный обвинитель А.Стук  не подвергли критическому анализу материалы предварительного и оперативного расследования, в которых достаточно пищи для сомнений. В соответствии со своими обязанностями они были обязаны устранить их в ходе судебного следствия, исследовать все обстоятельства дела объективно, полно и всесторонне.
Выводы
В судебном зале осталось множество нерешенных вопросов и неудовлетворенных ходатайств, вероятно, очень важных для расследования этого громкого и трагического дела.
Почему не удовлетворены ходатайства потерпевшего Самвела Саакяна об осмотре вагона №2, наиболее пострадавшего в результате взрыва?
О вызове в суд рабочих, накануне работавших на станции «Октябрьская».
О вызове в суд милиционеров, которые задерживали Коновалова и Ковалева на квартире 12 апреля.
О вызове в суд Василия Кудрина, который взял на себя ответственность за взрывы в Витебске в 2005 году.
Если суммировать все доводы защиты, можно сделать вывод, что Дмитрий Коновалов и Владислав Ковалев не причастны к инкриминируемым им терактам.  Весомых доказательств виновности подсудимых ни в процессе, ни в судебном заседании не добыто. Согласно принципам уголовного законодательства, все сомнения трактуются в пользу обвиняемого. Поэтому в Конституции и закреплено одно из прав граждан Беларуси – презумпция невиновности. Суд должен выносить приговор на объективных доказательствах, а не на основе признания своей вины обвиняемыми.
Общественная реакция  на приговор, изобилующими противоречиями, оказалась незаметной: единицы выступили с осуждением смертного приговора, вялая реакция демократических сил, и только правозащитники еще боролись за Коновалова и Ковалева.
Несмотря на то, что жалоба Ковалева не было рассмотрена в порядке надзора в Верховном суде РБ, приговор привели в исполнение. Отсрочить приговор просили международные структуры, но и это не помогло.
Беларусы не понимают, что в соответствии с законом о судоустройстве судья выносит приговор от имени народа. Так что этот колокол звонит по каждому из нас. Этот позор будет лежать на каждом из нас. До сих пор люди не осознали, что при таком суде каждого из нас можно обвинить в любом преступлении.


Thursday, November 12, 2015

Боец из "ЛНР": Когда вернулся в Беларусь, в КГБ меня предупредили и отпустили


8 ноября в гомельской маршрутке №14 неизвестный мужчина предложил одному из пассажиров купить патроны калибра 7,62. "Торговец" рассказал, что воевал за "ДНР" и привез боеприпасы оттуда.
"Это пулеметный патрон. Я их нашел ящик — 1300 штук. Сколько смог — в сумку загрузил. Два доллара штучка. Что, не хочешь патрон на память?" — интересовался неизвестный у пассажира. Эти слова четко слышны на аудиозаписи.
Неизвестный рассказал, что его военная специальность — водитель БТР-80. А за месяц на Донбассе он зарабатывал 1500 долларов.
"Если такие же деньги будут, то поеду. А сейчас нет войны — нет денег. Братан, где еще заработать столько?" — рассуждал неизвестный.


Еврорадио стало известно, что историей заинтересовалась милиция. Мужчину с патронами ищут. Информации о его задержании пока нет.
Этот случай в очередной раз подтолкнула к размышлениям, как проявят себя белорусы, которые повоевали в Донбассе и вернулись домой.
Судя по всему, таких людей немало. Многие не скрывают участия в боевых действиях и смело афишируют свое возвращение. Заняло совсем немного времени, чтобы найти такого человека и связаться с ним.
Недавний боец одного из подразделений "ЛНР" рассказывает Еврорадио, что белорусские спецслужбы не нашли в его действиях ничего криминального.


Слева — во время службы в белорусской армии. Справа — в скором времени на Востоке Украины.
"Когда возвращался из "ЛНР", нас проверили, чтобы не брали с собой боеприпасов" 22-летний Родион Кургузов из-под Марьиной Горки отучился в ПТУ и попал на срочную службу в военную команду противопожарной обороны. Там по телевидению узнал о войне на Востоке Украины и сразу после дембеля отправился воевать в Луганск.
"Еще в армии я переписывался с бойцами ДНР и ЛНР. После увольнения уехал туда через Ростов. Попал в Донское казачье войско. Мы базировались в Перевальске", — вспоминает Кургузов.
Летом 2015-го парень вернулся в Беларусь. Преследования со стороны правоохранительных органов он не боится и наемником себя не считает.
Кургузов: Я находился в отряде, где не платили деньги. Насчет меня в Комитете государственной безопасности даже проводилось расследование.
Еврорадио: И что в итоге? Вам сообщили, что все в порядке?
Кургузов: Да. Я расписывался. Получил предупреждение.
Рассказываем Родиону гомельскую историю о патронах. Он говорит, что вывезти с Донбасса и Луганщины запрещенные для мирной жизни вещи могли только "по-черному".
"Когда я оттуда возвращался, нас проверили, чтобы не брали с собой ни боеприпасов, ни оружия", — утверждает Кургузов.


В течение разговора он порассуждал, что отдельной нации белорусов не существует. Себя Кургузов считает человеком "русского мира". При этом, как ни странно, выступает за суверенитет Беларуси.
Сегодня Кургузов работает строителем и готовится строить собственный дом на малой родине — под Марьиной Горькой.

Военный эксперт: "Человек, который принял участие в боевых действиях, может повторно причинить кому-нибудь ущерб, насилие..."
Некоторые бойцы из Беларуси во время войны на Донбассе обозначали себя шевроном с изображением российского флага, а не белорусского.
Например, под триколором до сих пор воюет недавний житель Гомеля "подполковник армии ДНР" Анатолий Молчанов. Сегодня, судя по фотографиям, он входит в подразделение "Сомали", которым руководит полевой командир "Гиви".

Раз бойцов из "ДНР" и "ЛНР" сегодня в Беларуси не привлекают к ответственности — могут ли они в случае гипотетического конфликта с Россией стать сепаратистами уже на нашей территории? И возможна ли от них хоть какая-нибудь опасность? Задаем эти вопросы военному эксперту Александру Алесину.
"Я считаю, что человек, который принял участие в боевых действиях, для которого цена человеческой жизни снижена, может повторно причинить кому-нибудь ущерб, насилие. Вероятность в случае с такими людьми возрастает", — отмечает эксперт.
Алесин вспоминает о так называемом посттравматическом синдроме, когда некоторые люди после войны становятся не до конца здоровыми психически. А степень опасности для криминогенной ситуации в Беларуси зависит, как считает Алесин, от количества людей, которые вернулись с войны.
Еврорадио стала известна информация из правоохранительных органов, что цифра по белорусам, воевавшим за "ДНР" и "ЛНР", оценивается примерно в 170 человек.
Могли ли бы эти люди создать опасность для суверенитета Беларуси?
"Для этого они должны быть хорошо организованы и кем-то спонсироваться. Полагаю, что угрозы потерять независимость нет, если действия этих людей не координируются. Даже если их достаточно много, — анализирует Алесин. — Имеются обвинения со стороны некоторых, так сказать, экспертов, что белорусская власть мечтает сдать страну России. Считаю, это не в интересах власти, которая не хочет быть управленцами Северо-Западного края или какой-то губернией. Они хотят быть самодостаточными руководителями независимого государства. Поэтому в данном случае силовые структуры будут противодействовать образованию разнообразных диверсионных, полупартизанских, экстремистских организаций".
Боец из "ДНР": "Цифра в 170 человек необъективна. Нас здесь намного больше"
26-летний Виталий Лящук до войны в Донбассе и Луганщине работал инструктором в центре детского отдыха. Полгода следил за боевыми действиями через СМИ, а потом поехал воевать сам. В структуре подразделений "ДНР" и "ЛНР" он начинал рядовым механиком-водителем и за год дорос до командира роты в звании капитана.

Слева — Ляшчук во время работы с детьми. Справа — на войне в Донецке. Вот как Лящук реагирует на информацию о том, что рядом с ним может воевать около 170 белорусов:
"Эта цифра необъективна, нас намного больше. Я лично знаю, наверное, человек 80 белорусов, которые здесь воюют. Что касается общей цифры, это как минимум раза в четыре больше, чем вы называете. При этом ни одного человека, который здесь находится, не привлекли в Беларуси к уголовной ответственности и не объявили в розыск".
Лящук говорит, что мотивом для приезда в "ДНР" для многих белорусов была борьба с фашизмом.
Интересуемся и мнением, какую позицию займут бойцы-белорусы из "ДНР" в случае гипотетического конфликта между нашей страной и Россией.
"Будут придерживаться нейтральной позиции, чтобы не допустить такого конфликта", — услышали от Лящука. Он верит, что Беларусь и Россия "всегда придут к консенсусу по внутренним вопросам" и считает оба народа "братьями по крови и по сознанию".
P.S. В июне этого года председатель КГБ Валерий Вакульчик говорил о том, что белорусов, которые поехали воевать в Украину, будут привлекать к ответственности по статье "Наемничество". Если докажут вину. До сих пор не известно хотя бы об одном таком уголовном деле.
Источник: http://euroradio.fm/ru/boec-iz-lnr-kogda-vernulsya-v-belarus-v-kgb-menya-predupredili-i-otpustili

Sunday, October 11, 2015

Бывший сотрудник МВД Беларуси: Нас ждут самые удивительные открытия

Александр Отрощенков,
ru.DELFI.lt
воскресенье, 11 октября 2015 г. 13:55
За несколько месяцев до президентских выборов 2010 года по Беларуси прокатилась волна арестов сотрудников МВД и других силовых структур. Журналисты называли эти эпизоды «охотничьим делом», «делом Байковой», «делом Шишло». Одни СМИ называли это борьбой с коррупцией в высших эшелонах МВД, другие «войной кланов», третьи высказывали мнение, что происходит чистка силовых структур от последних честных сотрудников, не готовых безропотно выполнить любой преступный приказ.
Вероятно, доля правды была во всех версиях. Так или иначе, чистка МВД, разгром оппозиции после выборов 2010 года, теракт в минском метро 11 апреля 2011 года полностью изменили Беларусь, и к следующим президентским выборам, которые пройдут в это воскресенье, Беларусь проходит совершенно другой страной.
Бывший сотрудник МВД Василий Михневич, аттестованный в феврале 2010 года, рассказал ru.DELFI.lt о причинах волны арестов в МВД, о пытках в «Американке», о том, что теракты готовили не ПТУшники Коновалов и Ковалев, а организованная профессиональная группа, и высказал мнение о выборах 11 октября.
- Представьтесь, назовите последнюю должность.
- Михневич Василий Анатольевич. Заместитель начальника отдела УБКиЭП СН УВД Мингорисполкома. В МВД с 1995 года. На оперативной работе с 2000. Практической работой занимался с 2000 до 2010 (до задержания). На руководящих должностях числился номинально, а по факту только практика.
Михневич Василий Анатольевич








- Когда и как вы оказались в СИЗО КГБ?
- 03.02.2010, если кратко, то по вымышленным и сфабрикованным обвинениям и приказу власть предержащих. А подробно, я думаю, эта тема отдельного интервью с элементами и черного юмора, и ужаса, к которому, к сожалению, многие граждане страны уже привыкли.
- В чем вас конкретно обвиняли? Чем вы занимались в МВД, чем занимались на момент ареста? В чем реальная причина вашего ареста?
- В МВД я занимался выявлением и раскрытием тяжких и особо тяжких преступлений экономической направленности, это если совсем в общем.
Причина моего ареста в нескольких роковых событиях:
Во-первых, все это происходило в рамках волны репрессий в МВД со стороны спецслужб после отставки Наумова: «охотничье дело» (руководство ГУБЭП), «дело Шишло» начальника ГУОРД, «дело Байковой и ее группы» и других. Большую часть своей карьеры я проработал в ГУБЭП МВД под руководством арестованного полковника Ермакова и после ареста многие вопросы мне задавали даже не про меня, а про моих руководителей.
Во-вторых, непосредственно перед арестом я занимался рядом проверок по моей «линии оперативного обслуживания» - строительство. Прежде всего, это выявленная схема систематических миллиардных хищений в этой сфере, суть которой сводится к тому, что при активном участии должностных лиц Министерства архитектуры и строительства была создана целая система «особого оборота», в частности, песка и грунта, в результате чего стоимость жилья изначально заведомо незаконно завышалась, что приводило к значительному росту стоимости строительства и криминальным сверхприбылям коммерсантов, например, ОАО «Нерудпром» и должностных лиц, замкнувших на себе эту схему.
Ревизоры-документалисты детально описали саму схему хищений, мной и моими подчиненными были собраны необходимые дополнительные материалы, началось расследование. Одновременно началось и колоссальное давление на главного ревизора, которого для начала сразу же уволили. Одновременно мы работали и оперативным путем, получив информацию о том, что за организаторами этой схемы хищения «стоят» высокопоставленные сотрудники Совета Безопасности.
Одновременно по другому делу о хищении денежных средств дольщиков «ТерраСтройИнвест» начали происходить еще более драматичные события, а именно гибель людей, свидетелей. В рамках оперативного расследования этого дела, которое я осуществлял, я устанавливал также обстоятельства внезапной гибели учредителя «ТерраСтройИнвест» Готальского и юриста этой фирмы. В ходе моей работы появились данные о причастности к гибели указанных лиц сотрудников КГБ.
Это я только позже понял, что было бы гораздо более странным и нелогичным, если бы я не оказался в тюрьме. Они переворошили всё мою жизнь и в итоге умудрились зацепиться лишь за самый обычный рядовой эпизод, когда я доставлял руководителя одного из строительных трестов в ГУВД. Мы делали выемку документов, этот начальник отказывался проследовать с нами для дачи объяснений, мы его задержали и доставили в ГУВД. Все сделали как положено, оформили необходимые процессуальные документы и, побеседовав, отпустили этого человека, без всяких претензий, оформленных даже процессуально. И эта самая обычная, рядовая ситуация была превращена в какой-то невообразимый трагифарс. Чекисты нашли этого человека и заставили его заявить, что он там якобы понес какой-то моральный ущерб и т.д., назвали всё это своим дежурным «злоупотреблением служебными полномочиями», а меня арестовали, более года «расследовали» этот бред и в итоге по соответствующей команде сверху такие же безвольные судьи оформили мне 3,5 года лишения свободы. Это, если кратко.
- Вы говорите о странных смертях свидетелей и фигурантов. Можно ли из этого сделать вывод, что в Беларуси по­прежнему действуют эскадроны смерти?
- То, что я сказал, это просто факты, как является фактом и то, что смерти этих людей произошли при, скажем так, не обычных обстоятельствах. И насколько мне известно, не установленными эти обстоятельства являются и до настоящего времени.
Давайте называть вещи своими именами: то, что вы называете «эскадронами смерти» — это не ноу­хау Республики Беларусь. Люди либо группы, выполняющие подобные задания существовали, существуют и будут существовать в преступной среде в любой стране мира. Беда же Беларуси в том, что люди, пришедшие к власти, принципиально не намерены жить по законам правового государства, поэтому они и живут по законам преступного мира, так как третьего не дано. Мое мнение подтверждается и тем, что до сегодняшнего дня уже известные преступления эскадронов смерти 90­-х годов не расследованы, преступным действиям не дана правовая оценка, а виновные лица не привлечены к ответственности.
- Вы застали период, когда в СИЗО КГБ командовали люди в масках? Расскажите об этом.
- Да, я провел в СИЗО КГБ почти два года. С 3.02. 2010 до 14.02.2012 года. Я бы начал свой рассказ с августа 2010 года. В августе я в присутствии адвоката и следователя знакомился с уголовным делом в отношении меня перед направлением его в суд (стандартная процедура). После ознакомления и подписания соответствующих документов, мой адвокат спросила у следователя о моем дальнейшем пребывании в СИЗО КГБ (тоже обычный вопрос). Но следователь Солдатенко на него в тот момент ответил странно, с учетом дальнейших событий: «Нет Михневич не останется в СИЗО КГБ, его, скорее всего, переведут в СИЗО-1 МВД (Володарка). Потому что поступило указание к концу осени максимально освободить СИЗО КГБ, так как запланирован ремонт здания». Прокомментирую: следователь Солдатенко своим ответом подтверждает то, что по сути приговор «площади 2010» готовился или даже был вынесен уже как минимум в августе 2010!
Потом с последней декады сентября и весь октябрь в служебном дворе СИЗО КГБ пилили и сколачивали доски (я наивно полагал, что идет подготовка к большому зимнему ремонту). Как потом оказалось, это были деревянные щиты, на которых потом, заставляли спать людей, которым не хватало нар. Таким образом, имеются основания полагать, что по количеству приговоренных по делу «площадь 2010» у КГБ уже тоже была довольно объемная «разнарядка» еще осенью. Ведь и выборы у этой власти не первые, и так называемые «массовые беспорядки» не первые, и задержания Витебских и Могилевских ОПГ, и дело «таможенников» и теракт на Машерова 2008 года! Т.е. поводов и времени сколотить, эти деревянные щиты была масса. Однако вот новые щиты стали делать именно за три месяца до площади. Выводы каждый волен сам.
- Вернемся к вопросу.
- Вечером 19.12.2010 было относительно спокойно. А вот около 3-4 часов утра начался шум, который продлился несколько месяцев. Начали хлопать двери, но криков не было. Утром в 6.10 нас из камеры выводят в туалет. Вот при выходе из камеры мы и увидели результаты этих осенних столярных работ. Весь коридор (по кругу) был обставлен деревянными щитами в полтора слоя.
«Люди в масках» это спецподразделение «Альфа», структурное спецподразделение КГБ, пункт постоянной дислокации г. Марьина Горка. Они появились или к обеду 20.12 или на следующий день. Но они не командовали. Они являлись исполнителями сценариев и указаний, которые им давало руководство и оперотдел СИЗО. Конечно, так как это люди силовой направленности, то и «сценарий» под них писался соответствующий. Но заставить их импровизировать в рамках сценария почти невозможно, если неневозможно в принципе. Поэтому и результат их работы вышел за рамки как уголовного права, так и всевозможных моральных и общечеловеческих границ. Но руководители, отдавшие распоряжение на применение «Альфы», несут если не большую то, по меньшей мере, равную ответственность за всё происходящее в те месяцы. Потому что спецподразделение «Альфа» выполняло задачи, которые ему выполнять, юридически было не разрешено. Они должны были нести службу в специальном помещении и выполнять приказы поступающие только от дежурного по СИЗО КГБ и только соответствующие их уровню сложности (массовое неповиновение, захват заложника, групповое сопротивление сотрудникам СИЗО и т.п.). Подчеркиваю, в случае индивидуального неповиновения, сопротивления и т.д. силы и средства в СИЗО КГБ предусмотрены без участия СП «АЛЬФА».)
Мои выводы основываются на документах, которые я имею и они будут опубликованы ниже или в отдельном интервью (постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по моему заявлению о пытках).
Так вот «альфовцы» в нарушении всех норм участвовали и непосредственно сами проводили обыски задержанных и обыски в камерах (достойное занятие офицеров имеющих штучную цену, восхваляемых всеми и вся – ковыряться в грязном белье заключенных, переворачивать их постельное белье выворачивать грязные носки и трясти пред лицом друг друга грязные трусы и майки, проверять знаменитое ведро. Кстати, когда эти бравые «гусары» в семейном кругу или на каком- нибудь корпоративном рауте станут бахвалиться своим алюминием, висящем на груди или рассказывать о своих непростых, но интересных подвигах, не забудьте у них спросить, не воняет ли их алюминий или руки, грязными носками или содержимым ведра из камер СИЗО КГБ. Они стояли на вышках при проведении прогулок, контролировали помывку и смену белья. Сейчас я говорю только то, что видел: пищу они не раздавали (не видел). Хотя после таких бестолковых обысков в камерах их может и не подпускали к пище (зачем еще дизентерию с гепатитом в СИЗО устраивать, ведь обыскивают в нарушение всей логики, принятых норм и правил, а главное без перчаток). Хотя обыски были эффектными! В фильмах СССР о ВОВ такого не показывали об СС и СД. Вся камера в пыли, все перевернуто и находиться на полу. И все вперемешку. Все вещи сброшены в кучу и вывернуты. Причем, все вещи всех вперемешку (носки, трусы, матрацы, сигареты (залиты чаем специально! Мозгов не хватает понять или наоборот, знают более, чем хорошо, что это матери и жены покупают и будут покупать, потому что это своего рода валюта в местах лишения свободы.)
- Какие конкретно пытки применяли люди в масках, сотрудники СИЗО?
- По поводу пыток. Они были разные и применялись к каждому избирательно. Но существовали и общие, так сказать фоновые. К фоновым относятся:постоянные интенсивные удары ПР-73 по перилам и лестничным маршам во время передвижения заключенных. Обыски по несколько раз в день в камерах по описанному выше сценарию и личные.
О них подробнее: обыски проводили в составе всех лиц находящихся в камере и индивидуально.
Групповой обыск: всех из камеры с вещами по очереди заставляют бежать по лестнице – трапу в помещение на первом этаже. Там все ставят свои вещи напротив себя, раздеваются до гола и поворачиваются к стене (т.е. как проверяют твои вещи ты не видишь). Все это время заключенные стоят на «растяжке» в неотапливаемом помещении. Так люди стоят до тех пор, пока охранники не посчитают нужным закончить.
Второй вариант группового обыска: всех из камеры бегом выгоняют в то же помещение, но без вещей и под предлогом того же обыска начинают над всеми издеваться по очереди, но с разной интенсивностью. Т.е. пока над одним издеваются остальные стоят в той же растяжке и не видят, а только слышат, что происходит. В основном заставляли приседать помногу раз от 20 до 80 (некоторые подумают, что это и не так уж много, но когда ты находишься в движении только 120 минут в сутки максимум и с кислородным голоданием, это достаточно много). Кроме того, отдельная тема даже та интонация и выражения лиц, проводящих эти психофизические обработки (основная задача — унизить, а потом «сломать»). Причем интенсивность и количество индивидуальное (как будто, согласованное с врачом или опером), кто-то 80 раз, кто-то ни разу (тот кто не приседает, дрожит от холода).
И индивидуальный обыск: человека одного с вещами забирают из камеры и возвращают через определенное время. Как правило, по возвращении он падает на нары от усталости, а на утро при обходе он говорит, что нуждается в посещении врача.
Далее «карусель»: всех из камеры по очереди забирают и помещают в отдельные помещения, а через некоторое время возвращают на место. Но ни один из заключенных не знает, куда и зачем его забирают с вещами, берет самое необходимое, остальное оставляет сокамерникам. И так каждый следующий. В результате последний остается со всем «нажитым в камере», и все он физически унести не может. Берет все самое необходимое и, по его мнению, ценное, а остальное остается. В результате все оставшееся забирается охранниками (что то выбрасывается, что то отдается в камеры на южную сторону тем, кто ведет себя «хорошо»). Нет это не ковры и диваны, это такие мелочи которые обычный человек в своем быту не замечает и стоят они рубль за ведро на рынке, но эти мелочи и отдаляют человека от животного в зоопарке. И эти мелочи не прописаны в перечнях на передачи. И эти мелочи попадают в камеры крайне редко только с человеком, прибывающим на повторное или новое рассмотрение дела из ИК. Эти мелочи и не разрешены и не запрещены и поэтому с человеком из ИК попадают в камеру. Так вот по завершении карусели все возвращаются уже в совсем другую камеру и начинается ее новое «обживание». Но проблема не в бытовых мелочах, все гораздо глубже.
Главная цель — психика. Ощущение животного в клетке зоопарка плюс издевательства на всех вариантах обысков. На прогулках заставляли ходить всех по кругу. Если кто-то отказывался ходить по кругу, всем прекращали прогулку. Если кто-то отказывался идти на прогулку, то всю камеру лишали прогулки, потому что понимали, что кто-то не хочет ходить по кругу, как животное. Если прогулки лишали, то вентиляцию закрывали обязательно.
Помимо психологического издевательства:
Растяжка до боли в суставах; применение наручников с поднятием рук вверх до хруста в плечевых суставах; толкание человека в спину при движении, чтобы он ударялся в стену; неоднократное бегание по лестнице–трапу вверх и вниз с вещами и матрацами; приседания до дрожи в ногах у всех после этого поднималось давление до критических норм, так как организм постоянно испытывает кислородное голодание. Кислородное голодание – закрывалась вентиляционное окно; туалет 1,5-2 мин на 6 человек.
Медицинская «забота»
Ничем ни отличается от всего остального. Медикаменты только покупать, кроме неотложки. Результатов давления никто не показывает. Ты о своем здоровье знать ничего не должен. Хотя это единственные люди, которые хотя бы иногда пытались облегчить страдания. Но не могли почти ничего, так как и за ними тоже контроль. Но у них не было идейно фанатичного взгляда, скорее больше тоски.
Помню разговор врача с начальником смены в первые дни (февраль 2010).
НС: «Ну что там с этим?»
В: «Да ничего хорошего, он слепнет нa глазах. Его в больницу класть срочно надо. Он до суда ослепнет, кому отписываться придется? Мне! Не ему же (в смысле начальства)!
Потом: после того, как ко мне «альфовцы» применили ПР-73, у меня была трещина ребра. Только спустя сутки меня повели к врачу. К тому времени меня уже начало перекашивать на больной бок. Я знал, что с трещиной никакого особенного лечения не проводится, вопрос выздоровления - это вопрос времени и относительного покоя. Но я хотел таким образом хотя бы зафиксировать побои. Диагноз врача в тот день, который видел меня раньше: побоев нет. Это сколиоз!!! (Сколиоз у человека, закончившего два военных вуза и ежегодно проходившего мед. комиссии в МВД.)
Следующий момент: я был записан к врачу, но контролеры об этом забыли или упустили. Результат - после издевательств на обысках меня сразу из камеры ведут к врачу. Понятно, врач видит перед собой овощ в моем лице. Измеряет давление и срочно кладет меня на кушетку. Пытается выяснить, что со мной происходит, когда это началось или что-то в этом роде. Я пояснить ничего не могу, только злобно скалюсь, но это мне так казалось или хотелось (все это запомнилось слайдами и разговоры были с эхом.) Потом недовольный моими ответами и поведением переходит на повышенный тон и спрашивает: что умирать собрался? Отвечаю, что нет или не дождетесь. Дальше он мне сделал укол (еще обсуждал со вторым доктором женщиной количество то ли дозу, то ли вид препарата: может это сильно много? Хоть бы не оказалось мало!) Сказал мне полежать минут 5 на кушетке. И отпустил в камеру только после того, как мне стало становиться, по его мнению, лучше. Я не помню его имени. Но спасибо ему огромное. Может он меня в тот день или от смерти или от инвалидности спас.
При мне еще сильно доставалось заключенным Векленко, Кунцевичу и Тераховичу. Они, как и я, не бегали по СИЗО, не ходили во время прогулке по кругу, они просто хотели сами для себя остаться людьми.
- Слышал, что из бывших сотрудников, которых там было много, вы один из немногих открыто выступили против пыток и пытались не допустить нарушения закона?
- Да, но, насколько мне известно, только один я и первый из всех находящихся в СИЗО КГБ лиц подал официальное письменное заявление о пытках в зале суда, суда по моему делу. Его рассмотрение началось как раз в январе 2011 года. Заявление было приобщено к материалам дела и получило официальный статус. Это заявление я написал в зале суда зачитал его и официально передал через секретаря судебного заседания судье. После чего судье ничего не оставалось, как приобщить это заявление к материалам дела и поручить проведение официальной проверки изложенных мною фактов.
Это имело очень большой эффект в СИЗО. Пыл по поводу применения физической силы в какой-то мере поубавился. А после того, как мое заявление продублировал Михалевич, то вести себя они стали еще значительно осторожнее. Но ко мне это уже не относилось. Я шел у них по другой программе.
- Что вообще за здание – СИЗО КГБ? Кого из политических вы видели, какое впечатление осталось?
- Первым из «декабристов» в нашу камеру попал Сергей Возняк. Бывший офицер. Вел себя достойно. Воспитанный приличный человек. Но есть несколько моментов (в рамках лозунга «Говори правду»).
Первый. Войдя в камеру, он произнес короткую речь, сутью которой было: ничего, они (КГБ) своими бестолковыми действиями поднимают мой политический рейтинг и финансовое положение соответственно». На эту реплику уже при вечернем выходе в туалет мне следователь КГБ, арестованный по делу Узинберга, сказал: «Какие сволочи! Они себе еще рейтинг с финансовое положением поднимают, а нам из-за них на когтях в камере стоять (теснота и т.д.) и не один день! И здоровья мы из-за них сейчас положим немало». Говорю так, как было, мне стесняться или скрывать нечего.
Второй. После очередных групповых издевательств и в тот момент, когда Возняк стал выдыхаться от этих жерновов, я сказал ему, что ему нужно держаться и в отличии от нас всех нужно запоминать как можно больше и лучше, потому что он журналист по профессии, и лучше его никто не сможет описать все происходящее здесь так качественно: так, чтобы человек никогда здесь не бывший понял, что здесь на самом деле происходит и осознал всю опасность существования КГБ как системы для общества. Настроение Возняка, насколько я помню, к тому моменту уже несколько изменилось и он ответил мне, что это настолько сложно передать, что... скорее невозможно...
Третий: Когда я пытался понять, почему именно на площадь вели людей. Почему не пытаться собрать людей вдали от правительственных объектов и организовывать забастовку, пусть не республиканскую, но хотя бы забастовки основных бюджетообразующих предприятий. На мои вопросы Возняк ссылался на политтехнологиии и сложность проведения этих мероприятий (людям к центру идти проще). Мы говорили немало. Но у меня сложилось впечатление, что данная политическая группа шла по пути наименьшего сопротивления в достижении своих целей (в большей степени пиара), а не фундаментального сопротивления действующей власти.
Но человек он достаточно образованный и интеллигентный. Возможно, он умышленно рассказывал мне именно эту позицию (версию) с учетом нашего местонахождения.
Далее к нам попал Дмитрий Новик. Я считаю, что он имеет непосредственное отношение к системе КГБ.
Изложу факты, на которых основывается мое (только мое) мнение:
1. Новик Д. служил в в/ч 3214
2. После службы он работал водителем в одном из посольств (на такую работу с улицы попасть не просто).
3. На площади был активным участником провокационных действий и отчетливо зафиксирован на объективах камер.
4. С. Возняк говорил, что имеет уверенность в скорейшем освобождении, но по его виду и поведению прослеживалась обеспокоенность в уверенности своих высказываний. А Д.Новик представлял зеркальное отображение Возняка: говорил о серьезности вопроса и о перспективе большого срока (только говорил об этом мало), а по виду было понятно, что человек идет по программе и знает, что делает и скоро выйдет.
5. Когда я еще сидел в СИЗО, Новик, освободившись, уже вышел на контакт с моими родителями и женой и пытался установить доверительные отношения, представившись именем другого сокамерника с которым я действительно хотел поговорить (он представился «Димой Брокколи», а называли его «Димой 88»). Не учел только, что все записывается. В результате первым, с кем я поговорил на свободе из числа сокамерников СИЗО КГБ, оказался как раз этот Новик, хотя шел я на встречу с абсолютно другим Дмитрием.
6. Во время этой первой и единственной беседы Новик с достаточной долей практического профессионализма выяснял следующие вопросы: планирую ли я побег из страны, имею ли достаточные связи в МВД для получения различной информации, чем я планирую заниматься в будущем помимо основной работы и т.д.
7. После освобождения Новик Д. оказался в окружении Возняка.
8. Конечно, у меня нет документов, прямо изобличающих отношение Новика к «конторе» и, видимо, быть не может. И я их не видел, потому что такие документы имеют гриф «совершенно секретно». Но опер опера видит издалека. Подчеркиваю это лично мое мнение.
Потом я сидел вместе с Дмитрием Бондаренко. Ничего плохого я о нем рассказать не могу. Достаточно положительных эмоций от общения. Не сошлись мы во мнении о вопросе диалога с действующей властью о вопросе передачи этой самой власти. Он считал, что диалог необходим или неизбежен, но для этого должны быть созданы определенные условия. Я утверждал, что договариваться с преступниками, перешедшими границы не только уголовного права, но и общечеловеческой морали, абсолютно бесперспективно. Но мы решили оставить этот вопрос открытым. Изменил ли свое отношение Бондаренко в нестоящий момент я не знаю (мы не общаемся). Я своего не изменил.
Далее был Александр Класковский. Обычный человек, неконфликтный, воспитанный. Ничем особенным не примечательный. Но очень запомнился один достаточно яркий эпизод: у Класковского в тот период осталась дома жена на последней неделе беременности. Естественно, он волновался по этому поводу, а в КГБ под каждого свой сценарий. И Класковский не получал писем из дома, не мог встретиться с адвокатом и не получал передачи (или получал передачи, в которых не было того, что он указывал в письмах, точно не помню, но скорее не получал). Полная информационная изоляция. И в этот момент Класковский сказал, что в музее ВОВ (или в другом музее) он видел и читал письма Зои Космодемьянской из этого же СИЗО, только при гестаповцах. Так вот в письмах Зоя передавала привет, успокаивала родных и просила передать ей теплые вещи. А КГБ не разрешает писем, передач и встреч с адвокатом, а фашисты разрешали. Короткий, но яркий пример, говорящий о многом!
Следующим был Алесь Киркевич. Вот это нaстоящий человек! Причем это не только мое мнение. Свое мнение высказали абсолютно все люди в камере и единогласно. Одна «проблема» – он молод. Но если в это сложное время он сможет сохранить себя и собрать вокруг себя таких же ребят ко времени достижения политически зрелого возраста, то за ним и за такими людьми будущее этой страны, причем светлое будущее и достойная жизнь белорусов.
Были еще два молодых человека, но я, к сожалению, не запомнил их фамилий, поэтому от комментариев воздержусь. Но ничего плохого о них сказать не могу.
- Было ли какое-то особое отношение из-за вашей принадлежности к МВД от охраны, от других арестантов?
- Принципиальных нет. Имею в виду со стороны охраны и сокамерников. А вот со стороны администрации - много. Причем оперативники СИЗО не работали со мною напрямую (возможно, собрав обо мне информацию извне, они считали работу в этом направлении не самым перспективным). А вот начальник СИЗО Орлов, видимо, решил, что может все. На беседы вызывал часто. И причем каждая беседа была довольно шаблонной (как в учебниках или методичках). Т.е. после второго-третьего предложения я уже с достаточной степенью вероятности понимал, каким будет следующий вопрос и какую цель именно этой беседы он перед собой поставил. После каждой такой школьной беседы, с точки зрения оперативного опыта я по несколько часов думал, как такого неопытного или наивного человека могли назначить на такую ответственную должность и в такое ответственное для этой власти время. Логического и однозначного (более вероятного) объяснения я не нашел. Во всяком случае для меня этот человек навсегда останется человеком с профессиональным уровнем начальника гауптвахты Н-ской части или командиром среднего звена строительного или дисциплинарного батальона.
Так в один из вечеров после окончания нескольких шаблонных бесед, вероятно решив, что своих целей в работе со мной Орлов с успехом достиг, он сказал, что Родина в его лице нуждается в моих услугах. Кем-то принято решение об организации в СИЗО камер психологического давления для задержанных по делу «площадь 2010», судя по всему, издевательств «альфовцев» кому-то казалось мало. И он видит во мне кандидатуру способную организовать одну из таких камер и организовать там достаточное психологическое давление.
Я, понимая, что раз кем-то решение об организации таких камер уже принято, они будут однозначно созданы, решил попытаться хоть как-то выиграть время, ответив, что мне «необходимо время» для такого «непростого решения», и я его, кстати, получил. После этого я вернулся в камеру и всё, что я смог в этой ситуации сделать, так это предупредить единственного находящегося там политического – Диму Бондаренко. Я был уверен, что предупредив и настроив человека на данное испытание, ему будет проще его выдержать.
Следующая беседа состоялась уже на следующий день. Мне было в ультимативной форме заявлено, что я отказался помочь Родине в лице Орлова и за ним стоящим. Началось. Как я выдержал? Я не знаю. Подробности описывать тяжело. Я попал в отдельную категорию арестантов и отношение было исключительно предвзятым со стороны администрации, но не потому, что я сотрудник МВД, а потому, что так захотел Орлов. Со стороны сокамерников наоборот была посильная поддержка. Благодаря ей в том числе я, видимо, и выдержал. Меня сажали в камеры к ранее судимым, причем одного из них я разрабатывал по своей прошлой работе. Меня неоднократно помещали в карцер абсолютно безосновательно. Доводили до состояния овоща. Когда спустя месяцы ко мне пришел следователь военной прокуратуры знакомить меня с постановлением об отказе в в возбуждении уголовного дела по моему заявлению о пытках, я уже с трудом ориентировался в пространстве и времени. Я не мог читать текст, взгляд перепрыгивал со строчки на строчку. Я сказал следователю, что мне трудно читать и попросил сказать в двух словах суть данного документа, и я его подпишу. Он сказал, что факты из моего заявления не подтвердились. Но в глаза он мне этого сказать не смог (отвел лицо в сторону).
- Вы находились в СИЗО в период, когда туда поместили так называемых «террористов», Ковалева и Коновалова. Как на вас это отразилось, что вы видели/слышали?
- Когда случился теракт, в камерах дали команду включать телевизоры. И смотреть новости. В это же время в нашу камеру вошел Орлов и сказал, что оппозиция совершила теракт в метро (вроде как через 40 минут ни опер. состав, ни СОГ, а начальник СИЗО уже знал организаторов теракта!) После короткой и пламенной речи Орлов выдал публичную реплику в мой адрес. А вы, Михневич, Бондаренко защищали! Как он узнал, что именно Бондаренко, вопрос не ко мне. Но школьная логика проведения оперативных комбинаций Орлова опять погрузила меня в тот вечер в раздумья о смысле его назначения на эту должность...
Далее уже после суда или во время суда по теракту в метро к нам в камеру попал человек. Не помню как его звали, Он говорил, что одно время находился в одной камере с Ковалевым. Так вот Ковалева держали постоянно прикованным к решетке нар. В сидячем положении. А Коновалов сидел на солнечной стороне с телевизором и условно комфортным проживанием. По данному факту мне больше ничего не известно. Но, пользуясь случаем хочу сказать, что не верю в их единоличную причастность как минимум. Вернее, чисто теоретически какое-то физическое тело должно было доставить СВУ на место совершения теракта, и этим человеком мог быть любой с физическими возможностями позволяющими перемещать сумку данной массы, но организовать и осуществить в одиночку нет.
Поясню почему:
Ковалеву вменяется теракт 2008 года. Я излагаю только факты: Когда теракт 2008 года произошел, я работал старшим опером в УБЭП ГУВД Мингорисполкома. Было собрано совещание, руководил им начальник практического управления БЭП ГУВД Корчевский. На этом совещании Корчевский сообщил, что руководство БЭП МВД поставило задачу по установлению места продажи пакета сока «Садочек» на территории г. Минска. Я на данном совещании сказал, что это малоэффективное занятие. И сказал, что СВУ установлено возле проспекта Машерова. А это один из основных маршрутов движения президента. Соответственно, весь маршрут президента сопровождается круглосуточным видеонаблюдением. Необходимо запросить и изучить данные видеокамер контролирующих места установки СВУ и получить таким образом видео преступника и с некоторой долей вероятности его идентифицируемое фото. Корчевский сказал, что сообщит о моей версии в МВД. Спустя сутки Корчевский сообщил мне, что СВУ установлено в мертвых зонах видеокамер СБП. Я сказал, что два СВУ невозможно установить в разных мертвых зонах указанных камер без наличия схемы видеопокрытия и четкого наложения ее на карту местности с последующей привязкой этой карты к местности с погрешностью до 50 см. Т.е. очевидна некая организованная группа, совершившая этот теракт, и в этой группе находиться человек имеющий доступ к схеме видеопокрытия маршрутов президента. Корчевский сказал, что передаст мои предположения в МВД. Больше мы этот вопрос с Корчевским не обсуждали.
Теперь давайте добавим к портрету витебского токаря и слесаря еще профессий и навыков:
химик (создал ВВ, что в Израиле голову ломали, как он это сделал); электрик и электронщик (собрал и правильно установил взрыватель с таймером); видеоинженер, способный выявить визуально все установленные камеры гласного и негласного наблюдения на местности и определить их мертвые зоны; практикующий психолог (дважды прошел через несколько рядов оцепления и контроля незамеченным! Т.е. владеет тактикой применения стилей и компоновки композиций одежды, исключающей остановку внимания наблюдающих и пассивных свидетелей при перемещениях в городе с учетом времени года, суток и погоды. И опять же, а кто отвлекал внимание на себя во время его перемещений?).
- Каково вообще ваше мнение, как бывшего сотрудника МВД о теракте в Минске, его расследовании и суде, о том, как быстро нашли предполагаемых виновников, о молчании Коновалова на суде?
- Мое мнение ничем не отличается от мнения большинства. Это не расследование и не суд, это модернизированное судилище 37 годов прошлого века.
В чем состоит суть любого теракта? Достижение какой либо общественной цели. Как правило, либо обратить внимание какой либо части общества на проблему, либо отвлечь от какой-нибудь проблемы. Что мы имеем в данном случае? Оправдание, значительное повышение и частичная легализация тотального контроля населения. Цель достигнута - Конституционного права на защиту тайны частной жизни, телефонных переговоров, переписки и свободного перемещения больше нет. Кому такая цель необходима (мотив)? Только действующей власти. Узнаем мотив - определим круг подозреваемых и причастных к этому делу. Аналогичного рода теракты имели место во многих диктатурах мира. Наша власть в данном случае Америку не открыла. Удивляет, что все все понимают и никто ничего сделать не может! А ведь цена вопроса человеческие жизни.
- Как вы вышли на свободу?
- Общим порядком.
- Почему решили уехать и как это сделали, почему выбрали Европу?
- Потому что сотрудники КГБ сказали мне: вы доставили нам много проблем, это нужно будет «отработать». До осени Вы восстанавливайте здоровье, а потом получите от нас указания по дальнейшей деятельности. И все у Вас будет хорошо. В противном случае будет еще хуже, чем было. В том, что мы это можем, Вы, мы надеемся, не сомневаетесь. И жена Ваша повторит Ваш путь для большей убедительности. После всего пережитого жить с уверенностью, что это блеф или розыгрыш равносильно преступной беспечности. А согласиться и получать указания от тех, кто людьми зваться не может, я не могу.
Ну и главным фактом был также еще один вымышленный и не менее бредовый «эпизод» уголовного дела, который они специально выделили и якобы «приостановили» на случай, что при необходимости я в течение пары часов мог снова оказаться в СИЗО КГБ, возобновив они уголовное дело.
В итоге я принял решение и включил весь свой потенциал и опыт. Подробности я рассказывать не буду. Может быть кому-то так же удастся выехать из страны.
В Европу - потому, что в тот момент это был единственный возможный маршрут. В России я не мог чувствовать в безопасности себя и обеспечить безопасность семьи.
- Как относились к вам власти Европы? Как перенесли жизнь в лагере беженцев с женой и ребенком?
- Власти относились достаточно хорошо. Жизнь в лагере беженцев очень непростая, если не сказать, что сложная, особенно с женой и ребенком. Но перенесли. Самая сложная и большая проблема языковой барьер. Отсутствие возможности нормального, а не минимального общения лишает или усложняет твое пребывание до 50%, а по началу - до всех 90%.
- Какие у вас дальше планы?
- Мои дальнейшие планы на сегодняшний момент сильно зависят и корректируются интеграционными вопросами. Поэтому ничего конкретного пока сказать не могу.
- Есть ли злость на бывших коллег, на начальство? Будете ли вы бороться за то, чтобы восстановить справедливость и свою репутацию после несправедливого приговора?
Злости нет. Есть сильное разочарование в руководстве МВД. Конечно, буду бороться, как только мое материальное положение мне это позволит. Судиться нынче недешево. Но больше скорее даже не за свою репутацию, а за неотвратимость наказания по фактам мне известным. И за уничтожение КГБ как системы. КГБ - это фундамент диктатуры, ее катализатор и основа. Никакой народ в любых смыслах этого слова он не защищает. Ни от внешних врагов ни от внутренних.
- Что бы вы хотели передать своим бывшим коллегам, которые прочитают это интервью?
- Прежде всего, не забывайте, что лучше отпустить двух виновных, чем посадить одного невиновного. И совет. Не реже одного раза в неделю задавайте себе вопрос: кому вы служите, зачем вы служите и ради чего? И если хоть один ответ на эти вопросы вы не найдете или он покажется вам сомнительным — увольняйтесь и ни о чем не жалейте.
- Алесь Михалевич, который по выходу из СИЗО КГБ, заявил, что его пытались склонить к сотрудничеству, в одном из интервью сказал, что ожидал подобных признаний и от других кандидатов. Владимир Некляев прямо обвинил Андрея Дмитриева в сотрудничестве с КГБ. Сейчас много говорится о том, что нынешние выборы и участие в них части оппозиции — сценарий спецслужб? Что вы об этом думаете?
- Насколько мне известно, предложения о негласном сотрудничестве в той или иной форме предлагались если не всем, то многим политическим заключенным. Система организуемого мощного психологического давления в «американке» и вербовки в подобных условиях отработана годами и десятилетиями. Кто там на что соглашался, что подписывал или нет и кто работает под контролем спецслужб до сих пор — я вам не скажу. Это не тема для публичных разговоров. Хотя тот, кто сам профессионально занимался агентурной работой по некоторым признакам может понять или, как минимум, обоснованно предположить, что тот или иной человек находится «на связи». Скажу так - из тех, с кем я лично пересекался, некоторые политзаключенные производили впечатление согласившихся на сотрудничество, а кто­-то наоборот. В любом случае — это индивидуальный и весьма тонкий вопрос, а для непосредственных обвинений нужны прямые доказательства, наличие которых в таком деле стремятся исключить.
Тем не менее, думаю, что когда этот режим рано или поздно рухнет и если архивы КГБ не успеют уничтожить, то открытия белорусов могут ждать самые неожиданные...
Но уже сегодня не является секретом то, что репрессии после 19 декабря 2010 года имели перед собой цели не только массового устрашения и наказания политически неугодных, но и их массовой вербовки. Кроме этого, одной из важных задач на мой взгляд являлось совершенствование и легендирование (создание максимально правдоподобной легенды) для лиц, уже негласно сотрудничающих со спецслужбами, а также кадровых офицеров КГБ, ранее внедренных в оппозиционную среду.
И был, кстати, еще один примечательный момент, уже находясь на пересылке в СИЗО­1 МВД на Володарке я случайно пересекся с одним арестованным сотрудником КГБ, который в одном из разговоров проронил фразу, которую я запомнил навсегда: «Последним оппозиционным политиком Беларуси, который не работал «под контролем», был Зенон Позняк».

Источник: ru.DELFI.lt

Дмитрий Бондаренко: Этот человек помог администрации СИЗО отправить меня в карцер

Координатор гражданской кампании «Европейская Беларусь» предупреждает.

«В последние дни на нескольких белорусских и зарубежных сайтах появилось интервью с бывшим сотрудником МВД Беларуси Василием Михневичем, - заявил Дмитрий Бондаренко в комментарии charter97.org. - Этот человек, кроме всего прочего, сообщает, что сидел со мной в одной камере в тюрьме «Американка» в 2011 году и якобы оказал мне значительную помощь.
В связи с этим хочу заявить, что, действительно, находился в СИЗО КГБ в камере №13 с этим человеком четыре дня. Он помог администрации тюрьмы отправить меня на 10 суток в карцер, где первый день меня держали прикованным цепью к стене.
Василий Михневич командовал одним из подразделений спецназа Внутренних Войск МВД Беларуси, был подполковником УБЭП (Управление по борьбе с экономическими преступлениями) по городу Минску. До 2010 года он верно служил режиму, а выехав за рубеж, вдруг стал экспертом по белорусской оппозиции.
Василию Михневичу доверять нельзя. Будьте осторожны в общении с этим человеком».